журнал "InRock"
HAGEN: ВРЕМЯ И ВЕЧНОСТЬ
...Был один из тех вечеров, когда мы в редакции с грустью взирали на
стопку свежих, только полученных на рецензию дисков. Почему – с грустью?
Не секрет, что во все эпохи записывалось много как удачной музыки, так и
не очень, но потом целительное время отсеивало ненужное, предоставляя нам
возможность наслаждаться лучшим... С новинками всё не так. Не раз возблагодарив высшие силы за существование кнопки "skip", мы сортировали музыкальную продукцию на предмет пригодности к рецензированию вообще и стилевой принадлежности - в частности. Но, о чудо! Светлый лучик в море серости - альбом шведов Hagen "Corridors of Time" (не путать с немкой Ниной Хаген - Е.C.). Живая, искренняя смесь фолка и хард-рока - музыка несла в себе явное "семидесятничество", но в то же время звучала свежо и достаточно жестко. Кто такие, чем знамениты? Оказалось, музыканты - далеко не новички, у каждого за плечами есть опыт участия в разных известных в Швеции коллективах, а у клавишника Ханса Лундина - во всемирно известной арт-рок легенде Kaipa - где играет и пoет Ройне Столт из Flower Kings. Другие участники - братья Ханс и Андерс Розены (бас и скрипка), Пер Нильссон (гитара), Михаэль Олссон (вокал) и Патрик Янссон (ударные). Им всем и адресованы вопросы "ИнРока", а организовал интервью Ханс Розен, который выступает в группе в роли пресс-атташе. Немудрено, что большинство ответов - его.
Для начала расскажите о группе. Как она возникла?
Hans Rosеn: Обо многом расскажет наш сайт – http://www.hagen.nu/, к тому же там можно целиком послушать "Corridors of Time".
Каково место в коллективе каждого из его участников?
Ни у кого нет особых ролей – просто каждый старается, как может, делая общее дело. Конечно, у всех нас – разное прошлое. Только у Пера и Патрика есть высшее музыкальное образование. Но, может, это и хорошо – не быть образованным, дойти до всего самому, своими ушами...
Есть ли в Hagen лидер?
HR: Нет. Когда мы с братом основали группу, для нас было очень важно, чтобы в ней был хороший микроклимат. Музыканты должны самовыражаться, поэтому в творческом процессе у нас участвует каждый. Коллективы с явным лидером часто скатываются к диктаторству, а это вредит и творчеству, и дружбе. Группа – как маленькая фирма, в которой у каждого есть своя работа. Моя – быть координатором и ответственным за контакты.
Не возникает ли проблем из-за того, что вы все – разного возраста?
HR: Нет, конечно. Разные сущности отлично сходятся. Мы – не "мальчишник", и я этим горжусь! Хотя теперешнее общество ориентировано на молодежь, а возраст – это плохо, это словно болезнь... Но ведь есть еще такая штука, как опыт! Знаете, я, помимо Hagen, играю на басу и клавишных с 81-летним фолковым скрипачом по имени Вилле Тоорс, и по духу он меня моложе.
Ничего себе! 81 год... Неужто он играет на улице?
HR: Нет, что вы! Он – музыкант с 13 лет, играл на танцах, свадьбах, похоронах, в кабаре, в цирке... Нет того, чем бы он не занимался. К тому же Вилле – еще и художник, писатель, словом, все роли в жизни перепробовал. Вообще, у нас в Швеции нет такого явления, как уличный музыкант.
Как родилась идея соединить фолк и хэви?
HR: Мой брат Андерс и я занимались музыкой довольно долго, но играли мы в разных жанрах. Андерс отдавал предпочтение фолку и джазу, а я был рокером. В один прекрасный день, точнее, вечер, мы прогуливались неподалеку от его дома и меня осенила мысль – а что, если объединить наши жанры? И, что важно, мы не должны были просто добавлять к фолковой вещи рок-аккомпанемент, так, что разделить фолк и рок не составило бы труда. Целью было достичь монолитности, так сказать, "поженить" эти стили, открыв тем самым нечто новое.
Michael Ohlsson: В конце 80-х у меня была группа New Clear Daze, где играл и Ханс Розен. Нас пригласили на фолковый фестиваль. Да, мы и до того играли металл с влиянием фолка, но ради такого случая я написал несколько новых песен, куда более фолковых. Я, Ханс и его брат, который был в числе слушателей, были в восторге от результата.
Существуют ли группы, послужившие для Hagen ориентиром – скажем, Skyclad, Tempest?
HR: Основной ориентир
для меня – фолк, та музыка, которая вокруг. Считаю, что у шведов она течет
в крови... Ведь у нас очень сильны традиции. Отмечу одну выдающийся, без
преувеличения, коллектив в фолк-роке – это Kaipa, группа нашего коллеги
по Hagen Ханса Лундина. А вот Skyclad и Tempest я вообще не слышал – до
тех пор, пока их не начали упоминать в рецензиях! И как они вам показались?
HR: Хмм... Это группы в кельтской, британской традиции, а сочетание рока и "кельтики" – не такая уж и редкость. Если оглянуться назад, то мы увидим Thin Lizzy, Led Zeppelin, Гари Мура... А вот шведский фолк, в отличие от британского, до сих пор на свет практически не выходил.
MO: Я всегда слушал такие группы, как Kansas, Jethro Tull и Steeleye Span, но не знаю ничего про те две, что вы спрашиваете.
Hagen – ваше единственное занятие, или вы работаете еще кем-то?
MO: Когда музыка не дает требуемого заработка, я работаю учителем.
HR: Кроме музыки и моей собственной студии, где я провожу кучу времени, я занят с компьютерами как "технарь" и программист.
Patrik Jansson: Подрабатываю преподавателем игры на ударных. Еще играю в рок-группе Maryslim и кое-каких джазовых проектах.
Hans Lundin: У меня – своя студия "HGL Studio" в Упсале. Там записывался и новый диск Kaipa, и клавишные партии для Hagen. Кроме того, мне принадлежит музыкальный магазин "Musikorat".
Что такое Hagen, откуда это имя?
HR: Мы перебрали множество названий, но ни одно не подходило, и вот как-то ночью мы решили, что стоит выбрать все-таки слово Hagen. Это – имя одного уголка в Yttermalung – деревеньке, откуда мы с Андерсом родом. "Hagen" по-шведски – это место, что-то вроде луга, где летом пасут коров и прочий домашний скот. Однако у него еще множество значений.
У вокалиста такой голос, словно он сегодняшний Стив Уолш из "Канзаса"!
MO: Мне нравится "вчерашний Стив Уолш"! И Робби Стейнхардт тоже. Вообще, один из моих любимых альбомов – "канзасовский" "Leftoverture".
Как проходит работа над песнями в группе, и какие были источники вдохновения?
HR: По-разному. В случае с "Corridors of Time" работа велась не совсем обычно, т.к. демо-записи являлись инструментальными, в группе еще не было вокалиста. Потом уже Михаэль спел там, где должен был быть вокал. Но сейчас мы – полноценная группа, и сочинять вещи будем все вместе. Основное вдохновение для меня – фолк, с вокалом или без, он всегда меня окружает. Из того, что потяжелее, это гранды рок-музыки: Black Sabbath, Deep Purple, Led Zeppelin, Uriah Heep, Thin Lizzy, Rolling Stones... А еще – панк, дэт-метал, спид-метал, что угодно! Я слушаю любую музыку – главное, чтобы в ней были классные мелодии и своего рода "зацепка", особое настроение, то, что остается в голове и передается слушателю.
PER: В основном вещи на "Corridors of Time" сочиняли Андерс, Ханс и я. Фолковую "заготовку", сочиненную братьями Розенами, мы втроем структурировали и аранжировали так, чтобы осталось место для моего и лундиновского соло, для вокальных партий, а потом записывали результат. Потом Михаэль придумывал тексты, а подчас – и вокальные мелодии. Патрик и Ханс Лундин в процессе не участвовали, но игрой своей внесли что-то в саунд и настроение вещей...
Диск записывался очень долго – вы перфекционисты?
PER: Да, похоже, что так. Но были и другие причины. Как правило, песни сочинялись в студии, мы изучали, как работает аппаратура, были проблемы с синхронизацией записей Лундина, сделанных у него, наконец, я поранил руку... К тому же, во время записи мы все жили довольно далеко от Андерса и его студии, и могли запысываться только по выходным и на каникулах.
Как вы добились контракта с Angular records? Довольны ли сотрудничеством?
PJ: Да! Они нас очень поддерживают и верят в то, что мы делаем. HR: Я сперва сделал сайт с отрывками вещей и послал запросы ряду лэйблов. Предложения поступили от трех – голландского, американского и немецкого. Мы выбрали Angular. Всё идет отлично, только их возможности очень малы, и поэтому мы "подписались" пока только на один альбом.
Звук на диске весьма "семидесятнический", вы согласны?
HR: Это так, и это отлично! Значит, слушая нас, всякий раз будешь находить что-то новое.
PER: Наша музыка немного напоминает группы из 70-х. Ханс Лундин играет на клавишных того времени, что только усиливает подобное впечатление. Однако записывались мы в современной, очень "продвинутой" студии!
Какая песня с альбома вам нравится больше всего? А меньше?
PER: Моя любимая вещь – "Sundown". А того, что не очень нравится – много, но так всегда бывает, когда слушаешь альбом спустя некоторое время. Но, в целом, по-моему, у нас всё отлично получилось!
PJ: Лучшая – "Sweet Tender Sofie". А нелюбимых вещей просто нет!
HR: Трудно выбрать всего одну – песни хороши в сочетании друг с другом. Согласен, "Sundown" – классная штучка, и "Sweet Tender Sofie" - тоже...
У нас в редакции любимая вещь – "The Northwinds Blow", она звучит словно хард-роковая колыбельная... Расскажите о ней подробнее.
HR: Рад, что она вам так понравилась! Мы аранжировали её вместе с Пером, это – типичная баллада, каких я много пишу... И правда: есть в ней что-то от колыбельной или от гимна. Это ощущение – во многих вещах, вот послушайте хотя бы "Remember"! ...Затем, уже с готовыми аранжировками песня была представлена Михаэлю – он поработал над текстами и, кажется, довел мелодию до совершенства.
MО: В "Northwinds" и "June" поется о девушке по имени Мария, в которую я был когда-то очень влюблен. Потому эти песни значат очень много для меня... А вокальная мелодия "Northwinds" по большей части сочинялась, точнее, сымпровизировалась в студии.
А вот "Mother Nature" звучит грубо, почти как "альтернатива"...
HR: Да ну!!! Альтернатива чему? Ну, да, там есть влияния панка и психоделии, но песня еще и очень красива... Ее стиль мы называем "полска" (Polska), это шведский фолк с характерным ритмом. Еще одна такая вещь – "For Kristina".
Как бы вы назвали стиль Hagen'a одним-двумя словами?
HR: Думаю, это "фолк-метал". Но лучше пускай название останется за слушателем.
Как вы считаете, отчего сегодняшний прогрессив-рок пришел в такое печальное состояние... когда отличные музыканты выпускают качественные, но абсолютно банальные диски?
HR: Прежде всего
– что такое "прогрессив"? Жанр или образ мыслей? Слово это значит "желание
развиваться, ступить на шаг вперед", и не думаю, что проговая сцена за последние
годы чем-то подобным занималась! Сейчас стиль этот – словно рыцарский орден.
И правильным определением было бы что-нибудь такое: "симфо-рок, хитроумный
и навороченный". Хороший пример настоящего прогрессив-артиста – Дэвид
Боуи. Кто бы мог спасти жанр?
HR: (Смеется) Может, следующий наш диск откроет новые вершины прогрессива! На нем мы сыграем песни Владимира Высоцкого...
Вы шутите?
HR: Нет, всё серьезно!
Неужели? Откуда эта идея? Высоцкого знают в Швеции?
HR: На нас вышел живущий в Израиле переводчик по имени Георгий Токарев и спросил, хотим ли мы этим заняться. Он сказал, что искал подходящую группу годами! Да, Высоцкий известен в Швеции, но только среди знатоков, обычные меломаны про него не слышали.
По стилю это будет близко к "Corridors" или вы сделаете вещи в акустике, как в оригинале?
HR: Конечно, мы постараемся сыграть эти песни так, как это может сделать только Hagen. И перед нами – совсем иная задача, нежели сочинять музыку от начала и до конца. Hagen – электрическая группа, и потому аранжировки также будут электрическими. Как раз в данный момент мы выбираем песни и обсуждаем с Георгием его переводы – он приехал в Швецию специально ради этого проекта. Для нас сыграть композиции Высоцкого – большая честь, так как они являются великим культурным наследием.
Что ценно в его музыке лично для вас? Ведь, мне кажется, он прежде всего поэт, и без понимания языка и российских реалий многое будет упущено...
HR: Начнем с того, что тексты, в английском переводе, просто великолепны!!! Понимание Высоцкого как личности и артиста – очень серьезная задача. Нам надо будет очень потрудится над этим. Нам помогает Георгий – а он, выходец из Казахстана, работал над изучением поэзии и музыки Высоцкого многие годы. И чем дальше, тем больше мы вникаем в суть... Конечно, так как мы – совсем иные люди, то вложим в интерпретации что-то своё.
Есть ли у вас друзья из шведских музыкантов? Кого бы вы посоветовали нам послушать?
MO: Певец из The Storyteller – мой большой друг, к тому же у них великолепный гитарист, совсем без гонора, зачастую присущего рок-звездам...
PER: Так что, если вам нравится пауэр-метал, советуем их послушать! А еще мне очень нравится Theory in Practice, их барабанщик Хенрик Олссон играл у нас до Патрика.
HL: Я живу в Уппсале, и этот город – дом родной для прог-рока... Я снова работаю с Ройне Столтом в Kaipa. Думаю, вы знакомы и с ней, и с Flower Kings, и с Transatlantic. А новым певцом у нас стал Патрик Лундстрём из Ritual. Барабанщик же, Морган Агрен, вместе с Матсом Обергом играет в коллективе Mats & Morgan. Эти двое выступали с Фрэнком Заппой... Мой друг Хассе Бруниуссон, экс-барабанщик Samla Mammas Manna, с Столтом и Обергом только что выпустил альбом "Flying Food Circus". А еще в Уппсале живут такие музыканты, как Пер Линд и Ларс Холмер...
PJ: И, конечно, Maryslim – если вы рокер!
Как отличается восприятие вашей музыки в Швеции и в других странах?
HR: Скандинавам, разумеется, нас проще понять. В остальном мире мы частенько слышим в отношении нас слова "странный", "непонятный", и даже "кельтский"! Явно, если кто-то не слышал шведской народной музыки, то самое похожее, что он может вспомнить, это британский фолк. Тем более, что он известен в мире гораздо больше.
В музыке из Швеции, неважно, какого стиля, всегда было какое-то особенное настроение. Как вы думаете, почему, где корни этого?
HR: Думаю, корни лежат в народной музыке. Меланхолия – важная её часть. В ней одновременно присутствуют счастье и грусть. И, конечно, мелодичность. Настроение возникло как сочетание старых фолковых песен и гимнов – будь то христианству или силам природы. Это сплав, формировавшийся веками.
Фолк, на ваш взгляд, это... новая музыкальная мода, согласны?
HR: Да, и это прекрасно!
...общее информационное поле или нет?
HR: Мы в основном используем наши, шведские песни...
...жив или мертв? Остался ли он в первозданном виде, как часть народной культуры, поет ли до сих пор кто-то эти песни в деревнях?
HR: ДА!!! Наша культура – процветает. Песни, пляски, музыка, древние сказания – всё это важная её часть.
PJ: Разумеется. Шведский фолк сейчас на подъеме, проходит несколько больших фолк-фестивалей. Во многом причина интереса к нему в том, что у нас есть много отличных музыкальных школ.
Почему вы поете на английском, а не на шведском?
PJ: Основная причина – наша аудитория становится больше, и больше людей могут понять тексты и сопереживать им. Ведь на диске много интересных историй, кое-какие тексты читаются почти как поэмы!
HR: Согласен с Патриком. Кто понимает шведский за пределами Швеции?
У диска
– чудесная и очень необычная обложка. Что на ней, и связано ли это с музыкой?
HR: В картине – множество сопоставлений. Древний и сегодняшний мир, жизнь и смерть, бог и дьявол, любовь и ненависть, религия и атеизм, сказка и реальность, разум и безумие, время и вечность, дикость и цивилизация... и танец их будет длиться вечно. Рисунок этот – авторства Стефании Пуи-Мун Лоу, художницы из Сан-Франциско.
Она нарисовала его по вашему заказу или нет?
HR: И да, и нет. Полотно уже существовало, мы просто отобрали его для обложки, а вот логотип Стефания нарисовала, предварительно послушав музыку Hagen. Но картина и так словно создана для альбома, а в следующий раз, быть может, она сделает обложку уже специально для нас.
Тем, кто играет на скрипке, будет интересно узнать об инструменте Андерса...
PER: Он играет на электроскрипке ручной работы T-Bear, укомплектованной как "хамбакером", так и пьезомикрофоном, подключенной к Rocktron Vooduvalve.
И вопрос напоследок... Какое ваше любимое время суток? Объясните...
MО: Ночь – это то, что надо. Свобода делать то, что угодно, никто не заставит меня работать или, скажем, стричь траву.
PJ: Для меня это – раннее-раннее утро или совсем поздняя ночь, когда очень тихо, словно всё застыло... Тогда меня и осеняет вдохновение!
HR: Это время – ночь. Все внешние факторы, чувства, которые порой раздражают, сведены к минимуму. Можно углубиться в себя и свои свежие впечатления. Думаю, люди созданы для того, чтобы жить в близости к природе, а сегодняшний стиль жизни от нее весьма далек. Ночью я возвращаюсь к естественному ритму. Я – снова тот человек из каменного века, который прячется во мне.
Спасибо за ответы, и успехов вам!
Вопросы задавал Михаил ВЛАДИМИРСКИЙ Thanks to Hans Rosen for providing the answers.